Неточные совпадения
Рана Вронского была опасна, хотя она и миновала сердце. И несколько дней он находился между жизнью и смертью. Когда в
первый раз он был в состоянии говорить, одна Варя, жена брата, была в его комнате.
Дальнейших последствий стычки эти не имели. Во-первых, не за что было ухватиться, а во-вторых, Аннушку ограждала общая любовь дворовых. Нельзя же было вести ее на конюшню за то, что она учила рабов с благодарностью принимать от господ
раны! Если бы в самом-то деле по ее сталось, тогда бы и разговор совсем другой был. Но то-то вот и есть: на словах: «повинуйтесь! да благодарите!» — а на деле… Держи карман! могут они что-нибудь чувствовать… хамы! Легонько его поучишь, а он уж зубы на тебя точит!
Казалось,
первое знакомство с ним нанесло чуткому сердцу маленькой женщины кровавую
рану: выньте из
раны кинжал, нанесший удар, и она истечет кровью.
И опять ему вспомнилось детство, тихий плеск реки,
первое знакомство с Эвелиной и ее горькие слезы при слове «слепой»… Инстинктивно почувствовал он, что теперь опять причиняет ей такую же
рану, и остановился. Несколько секунд стояла тишина, только вода тихо и ласково звенела в шлюзах. Эвелины совсем не было слышно, как будто она исчезла. По ее лицу действительно пробежала судорога, но девушка овладела собой, и, когда она заговорила, голос ее звучал беспечно и шутливо.
Вихров подошел к этой
первой группе. Зарубившийся плотник только взмахнул на него глазами и потом снова закрыл их и поник вместе с тем головою.
Рана у него, вероятно, была очень дурно перевязана, потому что кровь продолжала пробиваться сквозь рубашку и кафтан.
— Довольно вы надо мною издевались! — и с этим криком, быстро открыв складной ножик, вонзил его в наружную сторону протянутой кисти. Павленко опешил.
Рана оказалась пустячная, но кровь потекла обильно. Кстати, Голубев
первый сделал Павленко перевязку из своего чистого полотенца.
— Это, как впоследствии я узнала, — продолжала та, — означало, что путь масонов тернист, и что они с
первых шагов покрываются
ранами и кровью; но, кроме того, я вижу, что со всех сторон братья и сестры держат обнаженные шпаги, обращенные ко мне, и тут уж я не в состоянии была совладать с собой и вскрикнула; тогда великий мастер сказал мне...
Не покажется ли ей, что я своим предложением только уменьшаю, смягчаю
первую боль наносимой
раны?
Ты права! что такое жизнь? жизнь вещь пустая.
Покуда в сердце быстро льется кровь,
Всё в мире нам и радость и отрада.
Пройдут года желаний и страстей,
И всё вокруг темней, темней!
Что жизнь? давно известная шарада
Для упражнения детей;
Где
первое — рожденье! где второе —
Ужасный ряд забот и муки тайных
ран,
Где смерть — последнее, а целое — обман!
Вильна была наполнена русскими офицерами; один лечился от
ран, другой от болезни, третий ни от чего не лечился; но так как неприятельская армия существовала в одних только французских бюллетенях и
первая кампания казалась совершенно конченою, то русские офицеры не слишком торопились догонять свои полки, из которых многие, перейдя за границу, формировались и поджидали спокойно свои резервы.
К тому же ведь он
первый страдает от своих недостатков, как больной от своих
ран.
Долго ждала красавица своего суженого; наконец вышла замуж за другого; на
первую ночь свадьбы явился призрак
первого жениха и лег с новобрачными в постель; «она моя», говорил он — и слова его были ветер, гуляющий в пустом черепе; он прижал невесту к груди своей — где на месте сердца у него была кровавая
рана; призвали попа со крестом и святой водою; и выгнали опоздавшего гостя; и выходя он заплакал, но вместо слез песок посыпался из открытых глаз его.
о Суворов верно ему скажет что-нибудь в этом роде, когда он
первый взлетит, сквозь огонь и град пуль турецких, на окровавленный вал и, колеблясь, истекая кровью от глубокой, хотя бездельной
раны, водрузит на чуждую землю
первое знамя с двуглавым орлом! — о, какие в поздравления, какие объятия после битвы…
«Я ждал. И вот в тени ночной
Врага почуял он, и вой
Протяжный, жалобный, как стон,
Раздался вдруг… и начал он
Сердито лапой рыть песок,
Встал на дыбы, потом прилег,
И
первый бешеный скачок
Мне страшной смертию грозил…
Но я его предупредил.
Удар мой верен был и скор.
Надежный сук мой, как топор,
Широкий лоб его рассек…
Он застонал, как человек,
И опрокинулся. Но вновь,
Хотя лила из
раны кровь
Густой, широкою волной,
Бой закипел, смертельный бой!
На приступе Варшавы граф Толь подъехал с князем к
первому взятому бастиону, расцеловал майора, поздравил его с крестом и потом спросил его, указывая на толпу пленных: «Кто же у вас будет их беречь?» Майор, державший платок на
ране, молчал и с испуганным недоумением смотрел в глаза генералу.
Тысячи колеблются и выступают:
первая и вторая состояли из знаменитых граждан новогородских и людей житых одежда их отличалась богатством, оружие — блеском, осанка — благородством, а сердца — пылкостию; каждый из них мог уже славиться делами мужества или почтенными
ранами.
И всякий раз, окончив свой рассказ, Кузьма Васильевич вздыхал, качал головою, говорил: «Вот что значит молодость!» И если в числе слушателей находился новичок, в
первый раз ознакомившийся с знаменитою историей, он брал его руку, клал себе на череп и заставлял щупать шрам от
раны…
Рана действительно была страшная, и шрам шел от одного до другого уха.
Первое время пребывания в тихом пристанище под крылышком доброй матери Манефы принесло Марье Гавриловне несомненную пользу: она сама сознавала, что только обительская жизнь уврачевала ее сердечные
раны и помирила ее с прошедшим.
А. С. Таубер, — рассказывая о немецких клиниках, замечает: «Громадная разница в течении
ран наблюдается в клиниках между ампутациями, произведенными молодыми ассистентами, и таковыми, сделанными ловкой и опытной рукой профессора;
первые нередко ушибают ткани, разминают нервы, слишком коротко урезывают мышцы или высоко обнажают артериальные сосуды от их влагалищ, — все это моменты, неблагоприятные для скорого заживления ампутационной
раны».
Вместо отвлеченной науки на
первый план выдвинулся живой человек; теории воспаления, микроскопические препараты опухолей и бактерий сменились подлинными язвами и
ранами.
Другой персиянин, как две капли воды похожий на
первого юношу, очевидно, его старший брат, с силой наносил себе
раны кинжалом, но ни одной капли крови не проступало на его смугло-бронзовом теле.
Когда эту
рану осмотрели и исследовали медик, чиновники и понятые, ее показали скованным мужикам и Висленеву.
Первые посмотрели на нее с равнодушием, а последний прошептал...
— Во-первых, не изобличишь, потому что ничего не докажешь; во-вторых, ничего не разоблачишь, потому что эти дела производятся негласно, а в-третьих, сделаешь подлость, потому что тронешь свежую
рану, и тебя так взлупят в каждом шелудивом листке, что ты станешь притчей во языцех.
Первая его забота была о Калерии. Наверно, ее лихорадит. Испуг, потрясение, да и
рана все-таки есть, хотя и не опасная.
— Это, наверное, другой Суворов, потому что
первый умер от
ран в Кинбурне.
— Исполнены все малейшие помыслы, прихоти… Чинов хотел, орденов — имею… денег… есть… Деревни… дома… есть… Драгоценности… целые сундуки… Пиры, праздники… давал и даю… Все планы… все страсти… все исполнилось… а счастья… счастья… нет… Все удачи не покроют… не залечат
раны первой неудачи… Не залечат… никогда… никогда… — бормотал князь.
После
первого боя под Хаяном в восточном отряде, некоторые раненые русские и японцы, упавшие в кустах, не были усмотрены, а найдены лишь спустя несколько дней, живыми, но с уже загнившими
ранами, в которых копошились черви.
— Все удачи не покроют… не залечат
ран первой неудачи… Не залечат… никогда… никогда…
— Это его дело, а не твое, — прервал с твердостью граф Купшин. — Там нет ни сестры, ни брата, там нет родства, где дело идет о благе отечества. Трудна жертва нашего доброго Петра, кто из нас с этим не согласится? Но я сам
первый положил палец в эту
рану и уверен, что, кроме ее, нет другого спасения. Ожидаем теперь твоих возражений, Зуда.
Несмотря на
первую сердечную
рану, которую нанесла ему жизнь смертью Глаши, Суворов не предался отчаянию, не отстал от дела. Он только еще более ушел в самого себя и в исполнение своих служебных обязанностей и в изучении военных наук старался найти забвение происшедшего. Он и достиг этого. И если образ Глаши и устремленные на него ее глаза и мелькали порой перед Александром Васильевичем, то лишь для того, чтобы напомнить ему его клятву о сохранении целомудрия.
Наташа, увидав впечатление, произведенное на Соню известием о
ране брата, в
первый раз почувствовала всю горестную сторону этого известия.
Первый раз он испытал это чувство тогда, когда граната волчком вертелась перед ним, и он смотрел на жнивье, на кусты, на небо, и знал, что перед ним была смерть. Когда он очнулся после
раны и в душе его, мгновенно, как бы освобожденный от удерживавшего его гнета жизни, распустился этот цветок любви вечной, свободной, не зависящей от этой жизни, он уже не боялся смерти и не думал о ней.